Когда род Лун пал, она по приказу хозяев с младенцем-наследником на руках бежала из усадьбы Синлун — только чтобы сохранить роду Лун последнюю нить крови.
По приказу ей надлежало найти заранее укрывшегося в городке Байхэ Цилинь-кэ, а затем вдвоём с ним с любовью растить единственного наследника рода Лун, чтобы в будущем возродить род.
Но разве всё и правда пойдёт так гладко? Как ближняя служанка Гунсунь Сяофэн, жены Лун У, Мо Чжаоюнь сама в боевом искусстве не была на вершине, однако с парой эмэйских игл в руках против обычного мастера если и не побеждала, то могла уйти невредимой или тяжело ранить противника.
А за годы, что она вместе с Цилинь-кэ растила Лун Фуюаня, между ними постепенно возникло взаимопонимание куда глубже обычного: в бою они могли, ударив одновременно, создать особый «комбинированный приём» страшной силы.
На двенадцатом году «Организации» над усадьбой Синлун вспыхнула золотая клинковая энергия, словно способная пробить небосвод: это был условный знак, заранее уговорённый Лун У со служанкой своей жены — Мо Чжаоюнь, и означал он ровно одно: жизни супругов Лун в опасности.
Мо Чжаоюнь и подумать не могла, что у рода Лун и вправду наступит день, когда всё рухнет.
Но увидев вспышку золотой клинковой энергии и сразу поняв, что этот час действительно настал, она быстро взяла себя в руки и, по заранее уговорённому с супругами Лун, решительно с младенцем-наследником на руках ушла через подземный ход из заднего зала усадьбы Синлун.
«Сохранить последнюю нить крови рода Лун». Держась этой веры, она терпела голод, не спала и не отдыхала несколько дней и наконец добралась до долины Янь-вана перед городком Байхэ.
По плану ей оставалось лишь найти в Байхэ того смертника по имени Цилинь-кэ, вместе с ним вырастить наследника — и всё будет в безопасности. Когда наследник вырастет, он возродит род Лун и поднимет его заново.
Но она забыла: сама она терпеть могла, а младенец на руках — нет. Когда по долине разнёсся его плач от голода, люди «Организации», давно затаившиеся здесь, в то же мгновение окружили их.
Уже выбившаяся из сил Мо Чжаоюнь всё же пыталась сопротивляться, но, во-первых, после многих дней пути, без сна и еды, она совсем обессилела; во-вторых, затаившиеся здесь люди «Организации» явно были не из рядовых и явно были не по силам одной женщине. Вскоре одним ударом Мо Чжаоюнь оглушили, а когда она пришла в себя, наследника и след простыл. Мо Чжаоюнь тут же с трудом поднялась и побежала по дороге из долины Янь-вана искать след наследника, но люди «Организации» уже давно ушли полностью, и, разумеется, не осталось ни малейшего следа.
Осознав, что погубила последнюю нить крови рода Лун, Мо Чжаоюнь терзалась раскаянием и едва не покончила с собой.
Но как раз тогда по дорожным слухам она узнала, что род Лун действительно пал окончательно. И тут Мо Чжаоюнь вдруг поняла: теперь в мире, кроме неё самой и той «Организации», уже некому подтвердить, кто этот ребёнок. А раз так — не всё ли равно, настоящая ли в нём кровь рода Лун? Сейчас важнее сохранить хотя бы искру, оставшуюся от рода Лун; так почему бы ей самой не разжечь это пламя заново и не вернуть надежду на возрождение рода?
И Мо Чжаоюнь свернула к недалёкому монастырю Хунъе; как раз тогда в монастыре Хунъе тоже приютили много сирот, потерявших дом из-за войны, и Мо Чжаоюнь сразу приглядела среди них одного младенца: он выглядел очень здоровым, а в чертах лица словно читалась благородная стать — идеальный кандидат, чтобы заменить наследника! И под благодарность монахов монастыря Хунъе Мо Чжаоюнь взяла этого младенца и, держа его на руках, продолжила путь в городок Байхэ.
Наконец, следуя прежнему указанию, Мо Чжаоюнь постучала в ту дверь. Она встретила Цилинь-кэ, и ребёнку они дали имя — Лун Фуюань.
Прежде ни Мо Чжаоюнь, ни Цилинь-кэ не растили детей, и вдруг им пришлось стать родителями: оба то и дело спотыкались и не раз попадали впросак.
Но со временем они наловчились. И Мо Чжаоюнь впервые обнаружила, что жизнь обычных людей может быть такой прекрасной и спокойной — куда лучше всех бурь, в которые погружается улинь.
А в буднях, день за днём проходящих рядом, они с Цилинь-кэ полюбили друг друга и поняли друг друга без слов, став настоящими супругами. Цилинь-кэ с виду был грубоват и дик, но к ней оставался мягок, внимателен и заботлив до мелочей.
Под их воспитанием Лун Фуюань вырос смышлёным и сообразительным, разумным и понимающим, и в каждом его движении проступала стать прежнего главного дома рода Лун. Мо Чжаоюнь думала: если бы эта семья из трёх человек осталась здесь на всю жизнь, было бы неплохо. Она почти уже забыла всё, что скрывала и закапывала в себе.
Но у лжи всегда наступает день разоблачения, тем более что в этой лжи изначально была смертельная брешь.
На тридцать первом году «Организации» вспыхнула смута людей в маске, и Лун Фуюань решил воспользоваться случаем, выйти в улинь, прославиться, совершить подвиги и в конце концов возродить род Лун.
Глядя вслед уходящему Лун Фуюаню, Мо Чжаоюнь могла лишь молча молиться за него в душе: за столько лет она уже окончательно считала Лун Фуюаня своим сыном. К счастью, Лун Фуюань и правда оправдал ожидания — вскоре до Мо Чжаоюнь стали доходить вести из улиня: «безымянный мечник» спасает людей по справедливости, и в каждом его движении видна стать рода Лун. Похоже, всё шло к лучшему.
Но однажды Лун Фуюань вдруг пришёл один к дому и постучал, желая поговорить с Мо Чжаоюнь наедине. И вопрос, который он задал, тревожно волнуясь, был тем самым секретом, что Мо Чжаоюнь держала в самой глубине души. Мо Чжаоюнь поняла: то, чего она боялась всё это время, в конце концов случилось.
Растерянная Мо Чжаоюнь не нашла в себе смелости рассказать Лун Фуюаню о его происхождении и лишь всё пыталась ему объяснить: происхождение и кровь не доказывают всего, и если стремиться вперёд и подтверждать свой путь сердцем, можно совершить великое, и никому не будет дела, настоящий ли он потомок рода Лун… А она и Цилинь-кэ, как и прежде, отдадут все силы, чтобы любить его и поддерживать.
За столь долгие годы она в долгой череде лет всё обдумала и поняла до конца, но Лун Фуюань был ещё молод и не мог, как она, ясно и светло принять это и отпустить.
Когда из уклончивых ответов Мо Чжаоюнь Лун Фуюань прочёл правду и всё, во что он верил до сих пор, рухнуло в одно мгновение, одержимость, как дикий зверь, поглотила его целиком. Не оборачиваясь, он навсегда ушёл из дома, где прожил двадцать лет, и след его простыл.
Терзаясь раскаянием, Мо Чжаоюнь тут же вместе с Цилинь-кэ отправилась искать Лун Фуюаня — по тому пути, которым сама прошла в молодости.
И на этот раз их поиск не имел отношения ни к роду Лун, ни к великим замыслам: они хотели найти только своего сына.
Мо Чжаоюнь понимала: этот путь, быть может, без возврата.
Но хотя бы когда пустой сон рассеется, рядом будет тот, с кем можно идти рука об руку.
О том, что было дальше, см. в истории Цилинь-кэ.