Как четвёртый сын рода Лун, Лун Ле был прирождённым фанатиком боевых искусств. Ко всем наукам, на которых держалось хозяйство и устроение рода Лун, он не питал ни малейшего интереса и день за днём только оттачивал своё искусство клинка.
И всё же в душе Лун Ле всегда сидела заноза — и эта заноза была от его брата… Как четвёртый сын рода Лун, Лун Ле от природы любил шлифовать боевое мастерство. Путь клинковой энергии, который он изучал, был путём огромной тяжёлой клинковой энергии. Взмах ею способен буквально «расколоть гору и разбить камень» и без труда сокрушить любую несокрушимую защиту.
Сильнейший его приём — сгустить огромный золотой клинковый поток и затем, приведя его в движение Ша внутри тела, ринуться вперёд вместе с клинком: страшный напор, словно способный пробить всё на свете!
Как потомок прямой линии рода Лун, Лун Ле, пожалуй, повезло — род мог дать прирождённому воину любые способы тренировки и любые средства для укрепления корня, чтобы он спокойно шёл вперёд по пути боевого искусства.
И среди девяти сыновей рода Лун Лун Ле действительно был особенным: с начала и до конца он не питал ни малейшего интереса к месту главы рода.
Как признанный первый род улиня, род Лун никогда не пренебрегал обучением своих детей.
Хозяйство рода Лун было огромно: помимо обычных дел улиня, род занимался ещё торговлей, плавкой, перевозками, винными домами и другими промыслами.
Вот только обряды и уложения, музыка и танцы, стихи, книги, счёт и гадания никогда не входили в круг интересов Лун Ле: только могучая боевая сила была с детства целью, к которой он стремился.
Ещё до того возраста, когда начинают учиться боевому искусству, Лун Ле часто ходил следом за наставниками семьи и смотрел, как они упражняются.
Он даже в своей детской манере подражал движениям старших — без всякой системы, но это заставляло старших улыбаться.
«Из этого мальчишки выйдет отличный материал для боевого искусства», — сказал старший, погладив его по лбу, и эти слова глубоко запали в душу Лун Ле. С тех пор стать настоящим первым воином рода Лун стало его желанием.
Но этого желания он за всю жизнь так и не достиг. И причиной тому был его брат — Лун У.
И много позже Лун Ле порой вспоминал, как однажды или дважды они с Лун У ускользали от слуг, тайком забирались на стену двора и подглядывали, как ученики семьи упражняются в боевом искусстве…
И тот раз, и другой, похоже, кончались тем, что их ловили старшие, и даже после наказания оба сваливали вину друг на друга, уверяя, что всё это придумал другой.
Но таких дней больше не будет. Всё переменилось, пожалуй, с того момента, как они начали учиться боевому искусству одновременно.
Быть может, в боевых искусствах дар и правда важнее усердия. С тех пор как Лун Ле и Лун У стали учиться вместе, Лун Ле ясно почувствовал: дар Лун У в боевых искусствах куда выше его собственного. Они разучивали одни и те же приёмы, и в итоге Лун У всегда выполнял их лучше Лун Ле, причём Лун У, похоже, вовсе не сидел днями в тренировочном зале, как Лун Ле: совершенные приёмы будто были ему врождены и не стоили никакой похвалы.
А по-настоящему зависть, а затем и ненависть к Лун У в Лун Ле пробудило отношение старейшин рода Лун. С тех пор как оба начали упражняться вместе, старейшины хвалили только Лун У, называя его надеждой рода Лун и гением, каких не рождается на поколение. Лун Ле не мог взять в толк: ведь он и относится к боевому искусству куда серьёзнее Лун У, и тренируется куда прилежнее. Так почему же не только сила Лун У легко его превзошла, но и сам Лун У заслонил его собой и забрал всю славу? И тогда в глубине души Лун Ле проросло семя ненависти и зависти.
Вскоре Лун У до конца освоил всё, что род Лун хранил из боевых искусств, и покинул тренировочный зал. Для Лун У боевое искусство было лишь одним из средств достижения цели, вовсе не всем в его жизни.
Глядя на уходящую лёгкую и безмятежную спину Лун У, Лун Ле кипел негодованием; он дал себе клятву, что однажды одолеет этого брата и начисто разобьёт его тошнотворную безмятежную улыбку!
На десятом году «Организации» в роду Лун случилось большое событие: глава рода «Лун Тайжань» внезапно и загадочно умер, и перед смертью не успел назвать преемника. А Лун У, сильный претендент на место главы, сам заявил, что покинет главный двор рода Лун, временно поселится в своей внешней усадьбе — Синлун — и продолжит расследовать правду о смерти старого главы.
А Лун Ле всё это почти не касалось: он лишь чувствовал, что теперь у него, похоже, стало ещё меньше шансов одолеть Лун У.
Но этот шанс, о котором Лун Ле мечтал дни и ночи, вдруг пришёл на двенадцатом году «Организации».
В тот день вторая сестра Лун Ле — «Лун Ицзюэ» — прислала людей в жилище четвёртого сына и без обиняков изложила цель: она хотела просить Лун Ле выступить и вместе с ней ночью напасть на усадьбу Синлун и убить Лун У.
По словам посланца, вторая сестра заранее всё подстроила и отвлекла самого сильного человека из окружения Лун У, и это ещё больше убедило Лун Ле: вот он, отличный шанс сойтись с Лун У один на один. И он тут же согласился.
В ту ночь вторая, четвёртый и девятый сыновья с подчинёнными смертниками тайно окружили усадьбу Синлун, а сами трое под видом визита вошли в усадьбу с парой слуг и затем, в разговоре с Лун У, внезапно ударили. Так в дождливую ночь началась смута внутри рода Лун.
Для четвёртого сына он всю жизнь ждал этого шанса — шанса доказать себя. Но итогом стало то, что он снова проиграл, проиграл клинку Лун У, и ценой этого поражения стала его собственная жизнь.
«Зачем же мы дошли до того, что брат пошёл на брата…»
В тяжком безвыходном положении он смутно увидел: кто-то стоит высокий и стройный, светлый, как прежде, и так вздыхает.
Да, отчего же так? Пусть Лун Ле не желал этого всем сердцем и тысячу раз раскаивался — в самом начале он лишь хотел однажды превзойти…